Этот отреставрированный классический храм, возвышающийся на берегу Волги в деревне Белое близ Кимр, невольно привлекает внимание путешественников. Массивный четырехколонный портик, величественная ротонда с полуциркулярными окнами, многоярусная колокольня, в архитектуре которой еще проскальзывают нотки давно ушедшего к тому времени барокко — во всём видна рука настоящего мастера, наиболее вероятным из которых можно считать тверского губернского архитектора 1820-1860-х годов Ивана Федоровича Львова — ученика Карла России и автора более 50 храмов по всей Тверской губернии, рассказывает Конаковский Уезд.
Но кто и зачем построил классический храм в маленькой деревеньке неподалёку от Кимр? Ответ становится очевидным, если не полениться и подойти к храму поближе. Возле одной из его стен возвышается старинное надгробие, под которым покоятся останки того, благодаря кому и появился этот храм — прославленного русского военачальника, генерал-майора и кавалера. Человека, прошедшего со своим полком пол-Европы, но по окончанию службы вернувшегося в родовое село, чтобы провести здесь остаток своей жизни.
Иван Яковлевич Шатилов родился в 1771 году в сельце Маклаково Калязинского уезда, расположенном по другую сторону Волги от Кимр, на реке Хотча. Как и отпрыски других дворянских родов, в 1780-х годах в возрасте 8-10 леты Иван был причислен к лейб-гвардии Измайловскому полку. В 19 лет получил звание поручика, а в 1793 году зачислен в Московский гренадерский полк. «Московцы» — так звали их в армии — были одним из старейших и наиболее прославленных полков России.
Боевое крещение молодого поручика не заставило себя ждать: уже в 1794 году Иван Шатилов принимает участие в Польской кампании и подавлении восстания Костюшко. Войсками командует сам Александр Васильевич Суворов, и это становится для Шатилова настоящим «университетом» военного искусства.
Два года спустя, в 1795–1796 годах, Шатилова переводят в Павловский гренадерский полк, с которым он отправляется на другое поле битвы — участвует в Голландской экспедиции 1799 года. Русско-британский корпус высадился на болотистых берегах Северных Нидерландов, пытаясь восстановить власть Оранского дома. Предприятие не увенчалось политическим успехом — но в военном отношении дало молодому офицеру новый бесценный опыт.
Именно здесь, в сражении под Бергеном 21 сентября 1799 года, имя Шатилова впервые отмечается в боевых донесениях: «Стрелки капитана Шатилова смело бросились вперёд, очистили лес от неприятеля и тем обеспечили правый фланг всей колонны».
В 1805 году Шатилова перевели обратно в Московский гренадерский полк, с которым он в составе четвёртой антифранцузской коалиции под командованием князя Петра Ивановича Багратиона прошёл всю прусскую кампанию 1805–1807 годов. Иван Шатилов принимал участие в сражениях при Прейсиш-Эйлау, при Гутштадте, при Гейльсберге. В бою под Фридландом в июне 1807 года он был тяжело ранен и заслужил первую именную награду от самого императора — золотую шпагу «За храбрость». А по возвращении в Россию был назначен командиром «московцев» — того самого полка, с которым участвовал в сражениях. Ему шёл тогда тридцать шестой год.
Однако его главные битвы были ещё впереди. В 1808 году Россия вступила в очередную войну с Турцией, и Московский полк под командованием Шатилова снова двинулся в поход — на Дунай, в Болгарию и Валахию. Два года позиционных боёв, переправ через реки, рейдов по горным дорогам. А потом наступило 22 мая 1810 года — день, который навсегда вписал имя Шатилова в историю полка. Турецкая крепость Базарджик — ныне болгарский город Добрич — была хорошо укрепленной и считалась почти неприступной. Её гарнизон насчитывал несколько тысяч человек, за высокими валами стояли орудия, и турки рассчитывали отсидеться за стенами до прихода подкреплений.
Командующий русской армией генерал Каменский принял решение идти на штурм немедленно. В грохоте пушечного боя, сквозь клубы порохового дыма, среди криков и звона клинков подполковник Шатилов первым взошёл на неприятельский ретраншемент, первым в рукопашную схватился с оборонявшимися турками и лично взял в плен коменданта крепости, Пеглевана-пашу.
В этом памятном бою Шатилов был контужен дважды, но не покинул поля боя. За этот подвиг он был удостоен ордена Святого Георгия 4-й степени — высшей личной боевой награды России, вручавшейся только за мужество, засвидетельствованное непосредственно в бою. Награждён был и весь полк: Московцам пожаловали две Георгиевские трубы с надписью «За отличие при взятии приступом Базарджика 22 мая 1810 года», а нижние чины получили медали, специально выпущенные в честь этого события.
В следующем году, за штурм крепости Ловча, Шатилов был произведён в полковники. Ему исполнилось сорок лет.
Весной 1812 года «московцы» вернулись в Россию, уже живущую в ожидании новой большой войны. Здесь Московский гренадерский полк Шатилова вошёл в состав 2-й гренадерской дивизии 8-го пехотного корпуса генерала Бороздина, относящегося ко 2-й Западной армии всё того же Багратиона. А дальше было мучительное отступление под натиском наполеоновской армии, оставленные Волковыск и Смоленск, а позже — и битва при Бородино.
24 августа 1812 года полк Шатилов отражал неприятельские атаки у Шевардинского редута. А 26 августа, в ходе Бородинского сражения, «московцы» обороняли Семеновские флеши — несколько земляных укреплений на левом фланге, которые Наполеоновские войска непрерывно атаковали на протяжении почти всего дня. Именно сюда французы бросали лучшие дивизии, именно здесь Мюрат гнал свою кавалерию снова и снова, пытаясь прорвать русскую линию. Московцы Шатилова стояли насмерть: полк потерял убитыми, ранеными и пропавшими без вести до 750 нижних чинов. Был ранен и сам Шатилов, получивший за это сражение орден Святой Анны 2-й степени с алмазами.
Несмотря на ранение, он и на этот раз остался с полком, чтобы вскоре вместе со своими солдатами погнать противника в обратном направлении — на Запад, через Тарутино, Малоярославец, Вязьму и Красное. В марте 1813 года Шатилов принял командование Бородинским пехотным полком, и в этом был некий символизм: командовать полком с именем битвы, которую пережил сам, с наградой за неё на груди и незажившей раной, полученной в этом бою. С Бородинским полком Иван Яковлевич Шатилов прошёл всю европейскую кампанию и дошёл до Парижа, в марте 1814 года в составе русский войск вступив в столицу Наполеоновской империи.
30 августа 1816 года Шатилов был произведён в генерал-майоры и принял командование 1-й бригадой 17-й пехотной дивизии. Но со временем стали сказываться старые раны и полученные две контузии, и в конце 1821 года 50-летний Иван Яковлевич был уволен от службы официально «за ранами».
Выйдя в отставку, Иван Шатилов не остался в Петербурге, а вернулся на Тверскую землю — туда, откуда ребёнком уехал на свою первую службу. Последние годы жизни он провёл в собственном имении — селе Белом на берегу Волги. В соседнем селе Маклаково, где родился Иван, проживал его брат — поручик Александр Яковлевич Шатилов.
Еще до отставки, в 1819 году Иван Яковлевич расширил свои родовые владения, выкупив у графини Марии Алексеевны Толстой заложенную в Опекунский совет деревню Головино. Тогда же он подал прошение о постройке нового каменного храма на месте старинной деревянной Никольской церкви — его возведение началось с окончательным переездом Шатилова в село Белое после отставки.
С собою в село Иваня Яковлевич привёз где-то захваченного им в ходе русско-турецкой войны турецкого юношу по имени Алия. В 1824 году Алия тяжело заболел и, опасаясь смерти, просил крестить его, что и было сделано. Восприемниками новообращённого стали соседи — помещики имения Малышково супруги Костомаровы. В 1832 году тот же сосед — коллежский секретарь Гурий Алексеевич Костомаров продал Ивану Яковлевичу за 3800 рублей своё сельцо Крутцы со всеми постройками, хлебными полями и крестьянами.
Несмотря на то, что строительство каменного храма затянулось почти на два десятка лет из-за нехватки подходящей глины для кирпича, но всё же 29 сентября 1838 года новый Никольский храм с двумя приделами и колокольней был торжественно освящён. Возле него, в специально оборудованном склепе и нашел своё упокоение в сентябре 1845 года Иван Яковлевич.
О том, осталась ли у Шатилова семья, доподлинно не известно. В архивах не встречается никаких упоминаний о его детях, супруге или наследниках. После его смерти владельца село Белое продолжало жить и развиваться, во второй половине XIX века здесь даже открылась церковно-приходская школа, в которой учился и будущий известный писатель Макар Андреевич Рыбаков.
После революции храм еще работал в течение почти двух десятилетий, но в 1937 году его настоятель священник Владимир Троицкий был репрессирован и осужден на 10 лет лагерей, а сам храм закрыт. В последующие годы церковь служила местному колхозу сушилкой, складом и льномялкой, а потом и вовсе оказалась бесхозной.
В 1960-е годы неизвестные пытались разграбить могилу Ивана Шатилова — успешно или нет, доподлинно не известно. От греха подальше его останки вместе с надгробным памятником были перенесены на погост расположенного неподалёку села Белый городок, где и находились несколько десятилетий, пока не вернулись, наконец, обратно к Никольскому храму.
